rss · Понеділок, 23.10.2017, 05:37

Опитування

Дендрологічний парк
1. Відреставрувати парк
2. Мені байдуже
3. Парк і так гарний
4. Допоможу з реставрацією
5. Замість парку будинки
Всього відповідей: 39

Бутковський Юрій Арсентійович - Родом з дитинства...


Селище Червоне, що знаходиться в мальовничих і історичних місцях Житомирщини, славиться багатьма цікавими і неординарними особистостями. Одним із таких мешканців Червоного був Юрій Арсентійович Бутковський.

Свого часу мені пощастило особисто бути знайомим з цим надзвичайно цікавим чоловіком. Сказати чесно, я був дуже здивований, що людина в досить поважному віці так різнобічно цікавиться різними речами. Я в молодших людях іноді не помічаю того блиску в очах, який завжди був притаманний Юрію Бутковському.

На початку 2000-них років я був трішки знайомий з «комп’ютерною грамотою». Про це знали всі в нашому селищі. Я навчався цій справі по вихідним дням. Їздив в Андрушівку до Пастовенського Олександра Вікторовича, який на той час працював директором школи в м. Андрушівка а на даний час працює начальником управління освіти і культури Житомирської області.

Юрій Арсентійович того часу, будучи пенсіонером, купив собі досить потужний і новий комп’ютер і зовсім не соромився мене запитати як на ньому працювати. Ось таким чином я неодноразово бував у гостях в Юрія Арсентійовича. Ми разом пили чай з смачнючим варенням із вишень, спілкувалися. Для мене то була велика честь щось підказувати чи показувати такій Людині з великої букви як Юрій Бутковський. Потрібно відмітити, що цей невгамовний чоловік і без мене досить непогано розібрався в тонкощах відео монтажу, скануванню фото, іншій роботі на комп’ютері. Але із задоволенням слухав і те, що я йому підказував – як краще обробити фото, в якому форматі краще зберегти інформацію, як краще модернізувати свою техніку.

Юрій Арсентійович слухав мене, а я із задоволенням слухав його. А йому було що розповісти. Я бачив і студію відеомонтажу в його будинку, і радіорубку, і авіамайстерню. Всім цікавився і займався Юрій Бутковський. Я багато чув про відео, яке було знято Юрієм Арсентійвичем про наше селище Червоне, про літакобудування – це саме те, що так цікавило його і було мрією всього його життя. Я чув про фільм «Літаки будувались в Червоному». Цей фільм був знятий саме Юрієм Арсентійовичем, який, нажаль, безповоротно було втрачено. Певен, що це була дуже цікава документальна стрічка про історію нашого селища.

Також потрібно зазначити, що саме Юрій Бутковський свого часу змайстрував і подарував модель-копію аероплана «Фарман» (Фото 1, Фото 2 , Фото 3, Фото 4, Фото 5), які будувалися саме в нашому селищі на початку ХХ століття в авіамайстернях відомого Федора Федоровича Терещенка.

Також потрібно відмітити, що Юрій Бутковський знімав і монтував зустріч випускників 1964 року випуску, яка відбулася в 2004 році. Я бачив це відео – це була робота професіонала. Надіюся, що це відео можливо збереглося в історії Червоненської середньої школи.

Отож Юрій Арсентійович Бутковський був дуже цікавим, всесторонньо розвинутим, інтелігентним жителем селища Червоне. Саме Червоне було йому Батьківщиною. Саме в Червоному народжувалися мрії про небо, про літаки, про цікаве і світле майбутнє. Саме таких співвітчизників маємо пам’ятати. Саме такі люди і створюють історію, історію селища Червоне.

Shooler.
02.02.2010 р.

 В підтвердження моїх слів я знайшов очерк «Родом из детсва», який був опублікований на 2 сторінці газети «Советская Белоруссия» №66 (15751), яка вийшла друком 20 березня 1983 року.



Очерк
Родом из детства

Чистое небо. Свежий ветер.

Мы — у самого начала взлетной полосы.
— вам взлет! — звучит команда в наушниках.

Пилот опробывает рули, добавляет двигателю оборотов, бросает машину в стремительный разбег. Спустя несколько мгновений он берет ручку на себя, и линия горизонта плавно качнулась, поплыла вниз, Летим...

— Наш курс? — оборачивается ко мне Юрий Арсентьевич.
— Давайте — на вашу родину.

Мы летим на юг, на Украину, в местечко Червоное.

Неторопливость, но точность движений. Спокойствие, невозмутимость, но искорка в глазах... Я люблю приглядываться к таким людям. Юрий Арсентьевич Бутковский, слесарь-электрик Бобруйского кожевенного комбината, — из их числа.
«Слесарь -электрик? — спросите вы,—А как же тогда... пилот?»

Ну, а почему бы и нет? Разве не могу я в разговоре с ним пофантазировать? И разве не
смог бы он подыграть мне в этом?

С Юрием Бутковским я беседовал в той из комнат его квартиры, где он устроил что то вроде радиорубки, мастерской. Под потолком над нами распростерла крылья большая радиоуправляемая модель самолета, и, взглянув на нее, я невольно обронил:

— Юрий Арсентьевич, а ведь вам сорок пять...

Он уже привык к таким недоуменным обращениям в свей адрес. А отвечать на «их не любит: не каждый человек его понимает. Вот и мне не сразу ответил. Лишь то ходу разговора, увлекшись, объяснил:
— Если человек мечтает о небе, ему не обязательно садится в кабину самолета. Пускай он сделает модель и она полетит, и у него будет такое ощущение, что летит вместе с ней...

Итак, Червоное.

Здесь к Юрию Бутковскому пришла мечта— летать, летать во что бы то ни стало. Неоригинальное, согласитесь, было у него, тогда еще мальчишки, желание. Но так уж у людей устроено — если во взрослой жизни нам полагается видеть за деревьями лес, то в детстве — надо бы видеть за деревьями небо. И нужно, непременно нужно, чтобы летели в него веселые мальчишеские змеи, легкокрылые планеры, белые голуби, сложенные из листков, вырванных из ученической тетради.

Вырастая, мы, словно отправившиеся в полет воздухоплаватели, сбрасываем ненужный балласт «зеленого» максимализма и «розового» благодушия. Мы мужаем. Но вот не пойму, почему, как от балласта, нередко избавляемся от того, что могло бы и пригодится в полете? Считаем несолидно для себя лишний раз удивится, уповаем на терпение там, где больше помогла бы увлеченность... Наверное, это зря.

Что ж, улыбнетесь вы, — назад к детству?

Нет, я не об этом. Я — о нередкой возрастной болезни. А именно — о самоуспокоенности. Казалось, сбросил балласт, а на самом деле — открыл клапан, летишь под гору.

С высоты птичьего полета все Червоное можно одним взглядом охватить — уютное местечко, не вблизи больших дорог. Промелькнули под крыльями трубы сахарного завода...

Когда я расспрашивал Юри Арсентьевича о Червоном, он неожиданно сказал;
— Когда-нибудь здесь обязательно будет музей истории авиации.

Признаться, эта мечта показалась мне несколько надуманной:
— Ну, зачем же селе, именно такой музей? Здесь сахар производят, а авиация, ее история...

Но правда — на стороне мечтателей. Буквально за считанные минуты Юрий Apсентьевич убедил меня в том, что в Червоном такой музей непременно должен быть. Оказывается, еще перед первой мировой войной, на самой заре авиации, в поселке была аэропланная мастерская. Здесь строили самолеты. Сюда приезжал знаменитый авиатор Петр Нестеров, летчиком-испытателем тут работала известная в свое время Любовь Галанчикова. Так что уже семьдесят лет назад юные жители Червоного были богаты на это счастье — на самолеты, парящие в небе. И почему бы не создать здесь общественный музей истории авиации? Непременно надо создать!

Юрий Арсентьевич каждый свой отпуск проводит в родном поселке. Вместе с тамошними энтузиастами собрал немало фотографий, сделанных в начале века в аэропланной мастерской, записал воспоминания старожилов. Очень поддержал краеведов от авиации директор местного профтехучилища П. Давыдов, пообещав выделить для экспозиции помещение. Целый отпуск отдал Юрий Арсентьевич на то, чтоб соорудить для музея модель-копию «Фармана» (Фото 1, Фото 2 , Фото 3, Фото 4, Фото 5)— одного из типов аэропланов, что строились в Червоном.

И вот, казалось бы, музей создан. Даже заметки о нем появились в печати.

Но не одними увлеченными людьми полнится мир. На смену П. Давыдову пришел новый директор профтехучилища.
— Не понимает он этого,— говорил мне с обидой Юрий Арсентьевич.— С ним только заговоришь о музее, а он сразу: а может, и без этого обойдется?

В самом деле, разве нельзя «обойтись»? Можно. Да и жить, не обращая внимания на идеи таких вот, как Бутковский, пожалуй, спокойнее.

Да только красит ли человека такое спокойствие?

Мне кажется, что люди, не умеющие понять чужую мечту, не способные разделить чужую фантазию, — неинтересные люди.

«Фарман» Бутковского где-то пылится сейчас в Червоном. Но я верю: придет день, и он стряхнет пыль со своих крыльев, отправится в полет. Эти старинные крылья с расчалками, эта открытая всем ветрам кабина пилота еще отразятся в глазах поселковых мальчишек, чтоб и удивить, и окрылить мечтой, укрепить их непокой к поиску.
Музей в Червоном будет. Не зря же, как я заметил, есть у Юрия Арсентьевича присказка:
— Я это задумал, и я это сделаю.

В следующий свой отпуск он вновь поедет в родные края — туда, откуда родом его мечта о небе.
Главу семейства Арсентия Арсентьевича все в поселке когда-то знали как заводилу всяких интересных дел. Он, рабочий человек, руководил любительским духовым оркестром, в заводском хоре пел. Вспоминая о поездках хорового коллектива в Киев, не без гордости любил отметить:

— Композитор Майборода с нами, заводчанами, за руку здоровался, дирижировал нами.
Война забрала у Арсантия Арсентьевича трех старших сыновей. Угас надолго человек. Какие уж там оркестр и хор... Не до музыки.

Но вот сопилку из бузины он Юру научил делать. А еще по вечерам раскрывал семейный альбом, рассматривал вместе с сыном старые фотографии...

Мальчишку особенно волновал снимок, на котором отец был запечатлен возле военного биплана «Вуазен» времен первой мировой войны. На обороте снимка — рождественское поздравление и горделивая приписка: мотор «Вуазена» имеет мощность в 140 лошадиных сил.

Отец, вспоминая молодость свою, случалось, рассказывал Юрию, как строил самолеты в аэропланной мастерской, как был призван в годы первой империалистической на службу в Гатчинскую авиашколу. Летать — не летал, в то время это было дело избранных, но с авиацией уже в те времена был «на ты».

А подняться в воздух, кстати сказать, Арсентию Арсеньевичу довелось только в семидесятых, в самом конце жизненного пути,— сын специально билет купил на самолет местной авиалинии. Хоть и болтало крепко, но старик остался доволен.

Многие строили в школьные годы модели самолетов и планеров. Не обошло и меня такое увлечение. Часто приступал к этому занимательному делу, да только редко доводил до конца: работа тонкая, требующая терпения. Лишь однажды осилил один планерок. Запустил с высокого прибрежного обрыва. Встречный порыв ветра, не мешкая, ударил модель о камни. После той неудачи я ничего летающего уже не строил.

А Юрия Бутковского такие «летные происшествия» не останавливали. Вот и сейчас в нашем с ним воображаемом полете над местами, где прошло его детство, я с удивлением замечаю: все те многочисленные увлечения, которые пришли к нему когда-то в его родном поселке, остались и поныне с ним.

Та радиоуправляемая модель, что висит под потолком его комнаты, она ведь прилетела оттуда — из его далекого послевоенного мальчишества. И вот эта радиостанция, с помощью которой он разговаривает с радиолюбителями почти всех континентов,— тоже из того юного далека. В тогдашнем Червоном еще электричества не было, а радиостанция, собранная им, уже действовала — первая сельская на Украине. И флейта, что лежит рядом с телеграфным ключом, — родом из того времени, когда учился играть на сопилке из бузины. И сделанные им уже во «взрослой жизни» электроорган, мотоцикл оригинальной конструкции, один из первых в Бобруйске дельтапланов, снятые им десятки документальных фильмов — все это дань тем увлечениям, которым он верен десятки лет.

— Все, что легло мне на душу, остается со мной,— говорит он.
— А теперь, Юрий Арсентьевич, летим в Иваново?

Фантазия — великая вещь. Секунда, другая — и распростерлось под нами летное поле Ивановского аэроклуба. Здесь Юрий Бутковский учился летать. Наяву летать.

Вот запись из летной книжки курсанта Ю.А.Бутковского сделанная в 1957 году: «Имеет отличную технику пилотирования. Летает с большим желанием. В усложненной обстановке не теряется и принимает грамотные решения. Утомляемости и боязни в полете не наблюдалось».

Летчиком он не стал. Поступил после аэроклуба в авиационное училище, но вскоре был отчислен по состоянию здоровья.

На любом самолете есть гирокомпас — прибор, позволяющий пилоту определять положение линии горизонта, если она скрыта ночной мглой или же завесой тумана или облаков. Своеобразным гирокомпасом для Юрия Бутковского была мечта об авиации — она определяла его ориентиры, цель его полета. И вот этот чуткий прибор словно бы вышел из строя — отказал тотчас после взлета.

Потеря горизонта — суровое испытание для летчика.

Юрий Бутковский его выдержал. Не зря же в его летной книжке когда-то было записано: «В усложненной обстановке не теряется...»

— Юрий Арсентьевич, пора и в день сегодняшний. Летим в Бобруйск?

Еще один вираж, и вот уже далеко позади остались небеса, которые штурмуют курсанты Ивановского аэроклуба. Пусть этим ребятам повезет. А если какие-либо жизненные обстоятельства разлучат их с небом, то пусть и тогда они — смелые, настойчивые — не изменят своему характеру, закаленному полетом и мечтой о полете.

В Бобруйске секретарь парткома кожевенного комбината Алексей Григорьевич Лысойван рассказывал мне:
— Забот у Бутковского всегда было много. Отличный электрослесарь, рационализатор. Все его общественные нагрузки даже не берусь перечислить. Уже много лет он начальник штаба ДНД (недавно в городе отмечали нашу дружину среди лучших). Известен и как организатор киностудии «Летопись». Тут он и режиссер, и оператор, и звукооператор, и монтажер, и диктор... Долгое время Юрий Арсентьевич выступал в художественной самодеятельности, был секретарем комсомольской организации комбината, членом профкома, народным контролером. Сейчас избран секретарем цеховой партийной организации. Честно говоря, я был против этого избрания: нельзя же так нагружать человека! Но коллектив собрался, сказал: «Бутковского!» Что мне в нем особенно нравится? Бывает так — человек задумал что-то интересное, внес предложение, а сам — в сторону. Бутковский не ждет, пока до его предложения у людей руки дойдут — он идет в партком, просит, требует, предлагает свою помощь.

А вот что говорит директор комбината Михаил Сергеевич Кузьмич:
— Юрий Арсентьевич человек редкий. Люблю таких — неравнодушных, талантливых, инициативных. Коллективу интереснее жить, когда, в нем есть такие люди.

Юрий Арсентьевич устроил для меня экскурсию по комбинату. Сразу оговорюсь, производство здешнее — не самое элегантное. Не все тут приятно для глаза, обоняния. Да это и понятно — кожевенный комбинат!.. Но чувствуется, что на предприятии немало думают об эстетике производства. Мозаичные панно, например, здесь можно увидеть не только в административном корпусе, но и в цехах. Добротная наглядная агитация, фотостенды... На общем фоне Бобруйска, в котором немало проблем со строительством, комбинат выгодно отличается — у его работников нет сложностей с устройством ребят в детский сад, для молодых семей построено общежитие, да и вообще жилищный вопрос решается уверенно — в нынешнем году получат квартиры те, кто встал на очередь в 79-м. Комбинат двенадцать кварталов подряд удерживает переходящее Красное знамя отраслевого союзного министерства. Весь декабрь прошлого года коллектив работал на сэкономленном сырье. Из этого сырья можно изготовить миллион пар обуви...

Что ж удивительного, что такому предприятию пришелся «ко двору» мечтатель и фантазер Бутковский? Где умеют работать, там умеют и мечтать, там увлеченность людей и даже, то, что мы называем хобби приобретает общественную значимость.

— Юрий Арсентьевич, вас не утомляет такой вот полет?
Бутковский сокрушенно- махнул рукой:
— До шести «портфелей» имел!.. Так, конечно, нельзя. Иногда и задумаешься: ага, здоровье...
А когда разговор зашел о «Летописи», он словно и забыл, что только что посетовал на загруженность, и начал перечислять свои творческие кинолюбительские планы — и это еще нужно снять, и то...
Вот уж истинно: «Утомляемости в полете не наблюдалось».

Целый день показывал мне Юрий Арсентьевич свои фильмы. Это были с любовью сделанные картины о жизни комбината, о жизни и истории Бобруйска, о природе. Что питает эту любовь?

Вот что говорит сам Юрий Арсентьевич:
— Ну, предположим, проходит на комбинате собрание. Доклад, выступления — все как обычно. А в конце — мой фильм о каком-нибудь недавнем событии на предприятии. Зал сразу ожил. На экране-то — знакомые лица. А кое-кто и себя узнает. Вот я и спрашиваю — есть тут польза для коллектива? Считаю, что есть. А еще, бывает, иностранцы к нам приезжают, мы их в кинозал, — пожалуйста, смотрите, вот так мы живем. Вот так чествуем ветеранов. Вот так строим дом для рабочих, А вот как отдыхаем. Или еще, к примеру, проводился у нас отраслевой конкурс на лучшего по профессии. Я заснял все, а когда подводили итоги конкурса, показал фильм его участникам. Награда им это? Конечно. Да и передовой опыт в кинокартине показан. Но главное даже, наверное, не в этом. Вот есть такая песня, в которой поется, как одна женщина пришла посмотреть кино и увидела на экране сына своего, погибшего на войне. Она там, в песне, кричит из зала: «Алексей, Алешенька, сынок!» Когда я это слышу — у меня прямо мороз по коже. Это я к тому, что фильмы-то нашей студии — не только для сегодняшнего дня. Я никогда не снимаю игровых фильмов: все равно так не сделаешь, как профессионалы. Нужно снимать хронику: как мы живем сегодня. Директор наш предложил как-то— давайте заложим в заводскую стену капсулу с рассказом для наших потомков. С рассказом о комбинате. А я тогда — встречное предложение: давайте для этой капсулы ролик сниму. И снял. Капсулу мы заложили в семьдесят пятом. А вскрыта она будет в две тысячи пятнадцатом году — на пятидесятилетие комбината. И люди увидят фильм про нас, сегодняшних. Там, в ролике этом, есть кадры, на которых — аллея возле нашей проходной заснята. Ее мы тогда только-только посадили. Разве не интересно будет взглянуть через полвека на эти саженцы? Деревья-то к тому времени — вон какие вымахают!

Беседовал я с Юрием Арсеньевичем, а втайне от него, каюсь, подумывал: не слишком ли разбрасывается этот человек? Может, если бы одному какому-нибудь делу служил, добился бы гораздо большего в жизни? Ну, например, стал бы известным конструктором.

Может быть, конечно. Да только вот почему-то верю я в правильность его, так сказать, жизненной линии. Ну почему, в самом деле, мы так привыкли считать: если человек талантлив, так он обязательно должен быть ученым, артистом или, допустим, летчиком-испытателем? В конце концов, правильно сказано — не место красит человека. Важно ведь и просто уметь талантливо жить — кем бы ты ни был.

Вот слушал я размышления Юрия Арсентьевича о том, как нужно подбирать музыку для документального кино, и думал, что это как раз и хорошо, что на такую тему размышляет не профессиональный музыкант, а слесарь, рабочий человек.

Любой кристалл из существующих в природе растет, как известно, от тех точек, где сходятся его грани. Подобными точками роста, узелками в окружающей нас жизни и являются, наверное, такие люди, как Юрий Арсентьевич. Они заражают своим непокоєм, азартом. Видел я Бутовского и в минуты отдыха. В тот день мы с ним сели в пригородный автобус и поехали в досаафовский планерный клуб — планеристы попросили сделать фотостенды, посвященные их клубу.

— Люблю я эту дорогу, — кивнув за окно автобуса, сказал Юрий Арсентьевич. — Съезжу к летунам нашим бобруйским, поговорю с кем-нибудь из инструкторов, спортсменов — и вроде как лишний выходной день был у меня.
А потом мы стояли в заснеженном ангаре. Юрий Арсентьевич разговаривал с работником клуба, а сам непроизвольно дружески похлопывал рукой по крылу большой серебряной птицы...

Когда я прощался с Бутковским, он предложил:
— Приезжайте летом. У нас тут полеты планеристов начнутся. Я поговорю с ребятами, может быть, они нас и возьмут с собой... Приезжайте, полетаем.

А почему бы и нет?

С. ПЯТКОВСКИЙ.
Советская Белоруссия 2 стр. №66 (15751) 20 марта 1983 г.

Категорія: Статті про Червоне · Додав: Shooler (02.02.2010) · Автор: Shooler
Переглядів: 2758 · Правовласникам!
Рейтинг: 5.0/7

Популярні статті:

Всього коментарів: 0
Вгору
avatar

Оплата будь-яких послуг через інтернет

Вхід

Логін:
Пароль:

Інформація

Ваш IP: 54.92.141.211
Браузер:

Cайт живе: